Письма (выпуски 1-8) - Страница 345

345

Посылаю вам книги, две - "Брань" и одна - "Письма".

3 т. "Добротолюбия" только получил набело переписанный для прочтения. А печать еще после цензуры. Вышло что-то большое: тогда как я думал, что этот том будет меньше прежних. Св. Студит к концу. Осталось 24 поучения. Но надо тоже пересмотреть.

Мысль о смерти у меня навязла по действию этих поучений, потому что св. Феодор ни одного поучения не пропускает без напоминания о сем, а то и целые поучения на это направляются, - особенно по случаю смерти братий. Вот я и вздумал, с помощью Эмена, составить несколько писем о сем. Ведь, ничто так не остепенительно и не возбудительно, как память о смерти - и с последующим за нею.

Глаз еще добре дает и писать и читать; но дальнее все более и более заволакивает. Кажется, придется отведать слепоты, или полуслепоты, ибо различение света и тени останется. Не знаю, какое Господь даст занятие. Теперь у меня ни одной минуты нет без дела. А тогда?! Дал бы Бог такое занятие, какое было у старцев, кои говорили: поди, мне некогда, я занят! Заняты же были сердечною молитвою и богомыслием.

Благослови вас, Господи, - или умирать, или еще пожить. Мне думается, что еще потянетесь!

Я писал вам программу служб. Если вздумаете, ее можно лежа исполнять. Форма - вещь внешняя; но она успокоительна. А промежутки оставляются свободному произволению, но не для мечтания о многом, а для умного смотрения на Единого, Вездесущего и Всеисполняющего.

Спасайтесь!

Ваш доброхот Е. Феофан. 27 января 1888 г.

1022. Поправившейся. Беспокойная соседка. О своих трудах и здоровье

Милость Божия буди с вами!

Очень рад, что вам легче. А то вы так изобразили свою немочь, что я с часу на час ожидал вести, что вас нет уже на земле. Ну, слава Богу! еще копошитесь. Дай Господи вам крепость.

И то, что вы написали об устроены Дуни - успокоило меня. Да устроит ее Господь!

Соседка ваша писала, все так, как вы говорите. Она уверена, что это ее геройские подвиги, за которые ей памятник воздвигнуть следует. Письмо написано дрянным почерком, я большую часть не разобрал. Но брани много, все на покойного Димитрия и о. Зосиму. Вас тоже зацепили, но не много. О. Кассиана тоже чуточку. В заключение приписала - придти к ней на помощь.

Прочитав все я думал написать ей: "я готов придти к тебе на помощь, но не против других, а против тебя самой: ибо ты сама себе злой враг. Так если согласна на это, пиши. Но с условием, чтоб в письмах ни одного слова не было о других, а все о тебе самой". Но потом раздумал. Лучше с нею не связываться, а молиться, да вразумит ее Господь. Думал переслать письмо к о. архимандриту, но тоже раздумал. Потому что он все то уже знает. И, конечно, сам делает лучшее, что может. Указывать же мне ему нет никакой стати. Лучше все на волю Божию все отдать.

Я все сидел за Феодором Студитом, и очень усиленно. Кончил. Остается пересмотреть. Это будет 4 т. "Добротолюбия". Третий - перечитываю переписанный набело.

Здоровье мое в порядке. Для глаз идет примочка Вревского. Примочка очень хорошо действует на глаза, но катаракт не видно, чтобы разрушила. Жду новой присылки этой примочки. Авось, та посильней будет.

У меня голова стала скоро, скоро утомляться, а иной раз нападает такое отяжеление головы, с чувством слабости во всем теле, что ни читать, ни писать, ни разуметь нет охоты. Ложусь и лежу. Но боли в голове нет.

Благослови вас, Господи! Спасайтесь!

Ваш доброхот Е. Феофан. 14 февраля 1888 г.

1023. О 3 т. Добротолюбия. Наставление для слабой здоровьем. На вопрос о. Митрофана о молитве

Милость Божия буди с вами!

Виноват, что не поспешил ответить на ваше письмо и поблагодарить за все присланное вами. Все принято с подобающею честью, и всему отдана честь по роду своему.

Все возился с 3 т. "Добротолюбия". Так дурно переписали Афонцы. Наконец и этому пришел конец; ныне посылаю в Москву для печатания. Читать же вам придется не раньше как спустя полгода, или и с прибавкою. Но всяко полагаю в этом году, если не встретится каких препон непредвиденных.

Теперь вы там в скиту, как в раю. И извольте полнее пользоваться сим благоприятным обстоятельством для своего созидания в духе. Вы, как вижу, очень немощны. Молотить, конечно, недостало бы сил у вас; но Бога иметь пред собою и к Нему мысленно беседовать, думаю, достанет сил, еще и с излишком. В этом теперь и поставьте себе главное правило, и этим одним ограничьте свою заботу всю о духовных деланиях своих. Если придется что почитать или Дуня почитает, берите то в предмет рассуждения, и составляйте акты богомыслия спасительного, разверзающего, когда идет в порядке, сердце и делающего его вместилищем горе-возводных чувств.

Относительно тела, по причине неудовлетворительного его состояния, без греха можно делать некое снисхождение, в котором вы отказали бы ему, если бы оно было исправно. Ведь и между постными яствами есть очень питательные.

Что вы совсем уже приготовились к исходу, и посматриваете на дверь, в чаянии, что вот-вот покажется вестник. Блаженны вы, что не смущенно надеетесь сретить его, и отдать себя ему в водительство на безвестном пути в загробной жизни.

Если и мои книги роздали, то у меня есть еще. Скажите, какие желаете, и пришлю.

О. Митрофан, поздравляя, спрашивает об одном делании: можно ли? И вместе прописал, что ответ можно передать и чрез вас или в вашем письме. Вот и передаю, скажите ему не только можно, но и должно. Прибавьте к сему, чтобы дыхание не стеснял и на сердце натиска не делал, - а свободною мыслью делал молитву. Да ведает, что молитва истинно духовная прививается благодатью. Пусть прочтет в "Добротолюбии" сказание о Максиме Капсокаливите, и ему подражает. Два года молился от души, не употребляя ничего особенного, и получил искомое в одно мгновение.

345